Выступая на Московском урбанистическом форуме, бывший мэр Лондона Кен Ливингстон не отвечал на вопросы Демьяна Кудрявцева, проводившего пленарное интервью «Эпоха агломераций.

Взгляд управленца», а говорил, о чем хотел — искренне и с сарказмом. Все это настолько выгодно отличало его от прочих спикеров форума, что МОСЛЕНТА решила опубликовать избранные места из выступления экс-мэра британской столицы.

Кен Ливингстон, мэр Лондона с 2000 по 2008 год, с 1984 по 1986 год возглавлял Совет Большого Лондона, ликвидированный по инициативе правительства Маргарет Тэтчер.

О Лондоне

Когда в 1960-м я начал карьеру политика, никто не использовал термин «агломерация»: в Лондоне было 32 местных совета, население составляло около 7 миллионов человек и существовал еще Совет большого Лондона. Я вступил в лейбористскую партию, когда общественность была разочарована лейбористским правительством, которому не удалось добиться радикальных перемен в экономике. Уже через два года я входил в один из местных советов, мне тогда было 26 и по тем временам это было что-то невероятное. А еще два года спустя я стал одним из самых юных участников Совета Большого Лондона и просто влюбился в эту работу.

Дело в том, что в политику я пришел, не чтобы добиться известности. Тогда, до «эры Тони Блэра», до того, как политики стали выглядеть и вести себя как селебрити, это были в основном унылого вида мужчины, которые много говорили о проблемах и принципах их решения.

А мне нравилось решать вопросы, накопившиеся проблемы. Например в 1971 году я, напугав правую прессу, добился выдачи бесплатных контрацептивов всем, кто хотел их получить, расшатывая таким образом сложившееся в обществе отношение к этому вопросу. Пришло время свободы. Даже консервативное правительство, находившееся тогда у власти, пообещало строить больше муниципального жилья, чем находившиеся до них у власти либералы. Так что тогда в работе была отличная программа по решению «квартирного вопроса» в Лондоне.

Когда восемь лет спустя я был избран в Совет большого Лондона от бороу (административная единица, — ред.) Камден, население которого насчитывало всего лишь 200 тысяч человек, нам удавалось строить там по 2 тысячи новых домов в год. И каждому заявителю, состоявшему в программе по улучшению жилищных условий, предлагалось выбрать из шести домов, в один из которых он мог заселиться. Сегодня мне никто не верит, когда я рассказываю о реалиях тех дней.

Мы с коллегами тогда активно взялись за проблемы городского транспорта и добивались расширения сети его маршрутов, а также существенного снижения стоимости проезда. И делали мы это в тот момент, когда практически городской поговоркой стали слова «если вы видите в автобусе человека старше 30, это приезжий», потому что тогда считалось, что у каждого работающего лондонца должна быть не только своя квартира, но и своя машина, а иначе жить в этом городе невозможно.

Тогда же обсуждалась идея каждую из крупных автострад «дотянуть» до центра и создать три кольцевых дороги внутри города, что разрушило бы большую часть исторического Лондона. Так что мы проводили кампанию против принятия такого решения.

Тогда Лондон был единственным крупным городом в мире, у которого не было своей централизованной администрации. Никто не проводил крупных инвестиционных городских программ, строительство социального жилья практически прекратилось, транспортная система приходила в упадок, автобусы, работавшие на улицах, старели, но их не заменяли на новые.

О коррупции

А потом избрали Тони Блэра и уже представители бизнеса донесли до него информацию о том, что Лондон приходит в упадок, и просто необходимо ввести централизованную администрацию. А Блэру нравилась американская модель, в частности система управления городов мэрами. (…)

И я лично был против этого, потому что, сконцентрировав всю власть в руках одного человека, вы открываете путь коррупции. Работая председателем Совета Большого Лондона, я знал по своему опыту, как это бывает, когда приходит к тебе девелопер и говорит: «Помогите утвердить наш план застройки территории». И ситуация предполагает, что ты отвечаешь: «Вот номер моего счета в швейцарском банке, переведите туда полмиллиона фунтов». Я этого не делал, но понимал, что на посту мэра вполне может оказаться человек, который именно так и будет вести дела.

И я выступал за то, чтобы мэр избирался Советом большого Лондона, который имел бы право и смещать его в случае недовольства его работой. Правда, Тони Блэр к таким мнениям не прислушивался. (…)

И тем не менее, судьба дала мне шанс выжить во времена Тэтчер и Блэра — двух великих диктаторов в истории современной Великобритании.

Об агломерациях

Агломерации, несомненно, играют важнейшую роль в тех процессах, которые происходят сегодня в мире. Люди переезжают из меленьких городов в большие, потому что те предоставляют им больше возможностей. И этот процесс невозможно развернуть в обратном направлении, мы наблюдаем его по всему миру. Когда я родился, население больших городов составляло лишь 10-15 процентов населения Земли, сейчас эта цифра увеличилась до 50 процентов и к середине XXI века вырастет до 75.

И я вижу за этим огромный потенциал, потому что большие скопления людей открывают колоссальные возможности в сбережении электроэнергии, решении проблем защиты окружающей среды. Именно города могут противодействовать глобальному потеплению. Буквально перед тем, как я проиграл выборы (на пост мэра Лондона, — ред.) в 2008 году, мы опубликовали «Стратегию изменения климата», которая показывала, что к 2050-му году Лондон может снизить выбросы углекислого газа в окружающую среду на 80-90 процентов.

И подобную программу можно реализовать в любом городе, в первую очередь добившись того, чтобы люди пересели с частных автомобилей на общественный транспорт и создав систему, при которой каждое здание будет освещаться за счет солнечной энергии. (…)

И пускай само слово «агломерация» звучит мрачновато, и есть немало людей, которые хотели бы переселиться в маленькие деревушки. Но я считаю, что именно агломерации позволят человечеству выжить на этой планете.

Олег Матвеев