timelapse

Встреча с жителями районов Кузьминки и Рязанский по вопросам реновации жилья

Темы в материале

Сергей Собянин: В Москве, в одном из ваших районов, в Кузьминках, порядка 100 домов вошли в первую программу, ее реализация сегодня уже подходит к концу практически. И встал вопрос: что дальше делать, потому что, помимо домов той первой серии, которые были включены в программу реновации, у нас еще очень много пятиэтажек, сходных с теми домами первой серии, которые были включены в предыдущую программу сноса. Далеко не все пятиэтажки находятся в плохом состоянии, часть, особенно сталинки, кирпичные дома, в хорошем состоянии находится. Их, конечно, никто не собирается трогать, но огромное количество домов — в предаварийном состоянии.

Мы бы могли, конечно, подождать, пока дом дойдет до такого состояния, когда его можно будет признать аварийным, и уже по соответствующему закону об аварийном жилье переселять граждан, но в этом особого смысла нет, потому что строились дома примерно в один и тот же период времени и они в массовом порядке будут становиться аварийными. Ну представьте, что в Москве появится огромный фонд аварийных домов, самый большой в России, жильцов которых практически одновременно надо будет куда-то переселять, во-первых. Во-вторых, само проживание в домах, которые находятся в предаварийном состоянии, тоже, в общем, малокомфортно, мягко говоря, и существует огромное количество жителей, около 250 тысяч обращений москвичей было о том, что надо продолжить программу переселения из хрущевок, не останавливать эту программу.

Особенно остро этот вопрос встал, когда мы начали собирать деньги за капитальный ремонт, и жители начали спрашивать: «Ну вот деньги-то собрали с нас, вы тогда либо ремонтируйте, либо еще какое-то решение принимайте». Мы попытались ремонтировать, к сожалению, ремонт оказался не очень эффективным в силу того, что сами эти дома построены так, что они непригодны для капитального ремонта. Если кирпичный дом можно отремонтировать, привести в порядок, то отремонтировать панельные, блочные дома практически невозможно в силу того, что там системы отопления, водопровода вмонтированы в стены. И сама конструкция домов такова, что, к сожалению, ее восстановить путем капитального ремонта невозможно. Провисшие балконы, которые тоже невозможно отремонтировать, стыки, панели, первые этажи, под которыми проложены коммуникации, есть даже дома, у которых вообще технического подвала как такового нет.

Поэтому с большим трудом это решение принимали, понимая, насколько оно объемное, тяжелое, сложное, конфликтное. Тем не менее мы приняли решение о том, что такую программу — новую программу реновации — необходимо разрабатывать. Для этого мы с Государственной Думой работаем над принятием нового закона, потому что по старому закону это сделать очень сложно, да и долго очень, поскольку эти процедуры очень длительные, количество домов, которые требуют реновации, огромное, с одной стороны.

С другой стороны, мы начали работать с жителями, для того чтобы выяснить, хотят ли они сами переселения. Потому что есть дома, жители которых активно выступают: «Мы за то, чтобы быстрее переселиться», есть дома, в которых сомневаются: «Вроде бы у нас и так все неплохо, стоит ли нам переезжать?» Есть дома, жители которых категорически против, говорят: «У нас все хорошо, ничего нам не нужно». Для этого мы проводим несколько итераций. Первое — мы смотрим со специалистами, с теми, кто занимается эксплуатацией домов, в каком состоянии дом, стоит ли им вообще заниматься, переселять или он в нормальном состоянии и его можно оставить в покое. Второе — это опросы граждан. Мы спрашиваем предварительно, проводя телефонные опросы, вообще какое предварительное желание, понимают они эту проблему, чувствуют ее, не чувствуют, нужно это, ненужно. И третье — это когда мы поймем, что да, дом находится в плохом состоянии, что жители в основном хотят участвовать в этой программе, мы включаем его в предварительный список для голосования. Дальше проходит уже официальное голосование, где жители сами говорят: «Да, мы официально требуем, хотим», — и мы фиксируем их голоса. И последнее, когда мы с учетом всех этих особенностей — состояния дома, желания жителей — составляем эту программу и начинаем подыскивать площадки для строительства стартовых домов, составляем саму программу с учетом строительных возможностей, финансовых возможностей и запускаем ее. Но естественно, параллельно мы работаем над законом.

Казалось бы, все понятно, просто, но на самом деле возникает огромное количество вопросов, и я сегодня хотел с вами поговорить на эту тему. У нас вообще в городе проводится целая серия встреч, их проводят главы районов, префекты, но я хотел с вами лично повстречаться, поговорить и ответить на те вопросы, которые возникают. Пожалуйста.

Елена Парфенова: Парфенова Елена Николаевна, жительница Кузьминок, улица Шумилова, дом 20. Вы знаете, в свое время (1962 год) мы получили ордер на квартиру в Кузьминках, довольны были ужасно, потому что, честно, я жила на Большой Декабрьской, рядом с Ваганьковским кладбищем, практически на его территории. У нас была печка, мыться ходили в баню, не было вообще никаких условий. И тогда, в 1962 году, получив ордер в этом доме, где в квартире есть кухня, хоть и маленькая, но своя, есть туалет, пусть и совмещенный, можно выйти на балкон, несмотря на то что комнаты смежные, мы были рады.

Наш дом был крайним, через дорогу на Новокузьминской был поселок. Даже до того дошло, что, когда мы переехали, в школе не было мест. Ну еще район не был, так сказать, освоен. Я училась в поселковой школе, мы ходили через улицу Скрябина на практику полоть морковку. Но со временем мы не молодеем, ну и дом тоже, так сказать. Вот сейчас уже семьи разрослись, и в нашей пятиэтажке — внешне она вроде бы нормальная — канализация никуда не годится, электрика — вы сами понимаете, старые медные провода: если я включаю чайник электрический, то сразу начинает мигать свет. Сколько раз приходилось вызывать аварийку. Если я включаю стиральную машину, я не могу пользоваться пылесосом, пакетник выбивает.

Крыша течет постоянно, пятый этаж всегда протекал. Очень много плесени на лестницах, особенно в ванной. Что еще? В подвале тоже проблемы. Вот смотрите, в каждом подъезде — четыре стояка, я живу во втором подъезде, в пятом подъезде что-то ремонтируют, надо отключить стояк. Из-за того что система не выдерживает, отключают воду во всем доме. Потом еще коммуникации, которые по двору проходят, — трубы с горячей и холодной водой, их периодически прорывает. Вот в прошлом году в одном месте только залатали, через несколько дней опять прорвало.

Поэтому, понимаете, в основном все люди очень хотят переехать, потому что, живя в таких условиях, если сравнивать с теми, в которых мы жили, когда получали эти хрущевские квартиры, а в основном мы жили в бараках, сами понимаете…

Сергей Собянин: Конечно, в то время это было решением вопроса.

Елена Парфенова: Да. Тогда мы были очень рады, что получили такие квартиры, ведь до этого мы жили вообще кто в бараке, кто еще где. Хотелось бы, конечно, переехать. Мы понимаем, что сроки не обговариваются, потому что их сложно назвать. Вот мнение жителей. Оставьте нас в Кузьминках. Мы же осваивали Кузьминки, когда здесь не было метро, мы сами все сажали. У нас не было — тьфу-тьфу-тьфу — каких-то магазинов. Конечно, хотелось бы хоть и не рядом остаться, но в районе Кузьминки, Вы понимаете?

Сергей Собянин: Это такой сложный вопрос, мы с учетом того опыта, который есть, понимали, что процентов 90 жителей останутся в тех же районах, где они и проживают. Мы уже такой опыт имеем, а не то что какое-то теоретические изыскание, практически так происходит. Тем не менее жители начали волноваться. Ну хорошо, 90 процентов остаются в этом районе, а часть людей переселится в другие районы. А кто переселится?

Елена Парфенова: Я Вам могу сказать, есть желающие в Новую Москву, в Некрасовку.

Сергей Собянин: Вопрос не в тех, кто желает. Кто желает — пожалуйста, если есть возможность, им предоставим там, где они желают. Не в них дело, а в тех, кто говорит, что хочет остаться в своем районе. Вопрос: можем мы гарантировать или нет 100 процентам граждан, которые хотят остаться в своем районе, решение этого вопроса. Мы достаточно подробно разобрали по каждому району, определили стартовые площадки и возможности, можно ли запустить волну реноваций в каждом районе. И сегодня видим, что в старой Москве везде, во всех районах есть стартовые площадки, мы можем гарантировать гражданам, которые хотят остаться в своем районе: стопроцентно они останутся в своем районе.

Поэтому мы подготовим поправку в законопроект, где пропишем, что граждане получают жилье в тех районах, в которых они проживают, если они сами не пожелают переселиться в другой. Потому что есть пограничные районы и в некоторых случаях через дорогу уже начинается следующий район, иногда просто комфортнее переселиться в соседний дом, который рядом стоит, но административно находится в другом районе. Деление же условное.

Елена Парфенова: Ну да, у нас Кузьминки, а рядом Рязанский район, поэтому, если мы так обменяемся, ничего страшного не произойдет.

Сергей Собянин: Это вопрос желания самих жителей. Но мы видим, что мы сможем обеспечить стопроцентно всех, кто пожелает, жильем в том районе, где они проживают.

Елена Парфенова: Вот еще маленький вопрос. Есть люди, которые эти квартиры, хоть они и вторичные, приобретали в ипотеку. Они волнуются, как будет с ними.

Сергей Собянин: Никаких проблем нет. У нас уже есть большой опыт, когда мы переселяли людей из первой серии пятиэтажек. У части жителей были заключены ипотечные договоры, банки их переоформляли, потому что, когда одновременно аннулируется свидетельство о собственности на старую квартиру и выдается свидетельство о собственности на новую, осуществляется замена залога.

Причем новая квартира по рыночной стоимости выше, чем старая, и у банков никогда не возникало таких вопросов. Мы сейчас с законодателями тоже работаем, можем даже дополнительно какие-то пояснения в законе прописать.

Марина Волкова: Волкова Марина Вячеславовна, живу по адресу: Волгоградский проспект, дом 66, корпус 2. В нашем доме не проходил капитальный ремонт, но проходил косметический. Но спустя год после косметического ремонта уже от наслаивания краски на краску листы заворачиваются, просто штукатурка отваливается, не на чем ей держаться. То есть дома просто изжили свой срок годности. Действительно, правильно вы сказали, у балконов, которые на верхних этажах, откалываются небольшие кусочки бетонного перекрытия и падают вниз. То есть при выходе из дома надо немножечко аккуратнее отходить от подъезда. Хотели застеклить балкон жители: то, что они хотят, сделать уже невозможно, потому что съедут все этажи вниз, просядут коммуникации.

Сейчас обсуждали: действительно они все в стенах, и грибки образуются не из-за того, что жители как-то неправильно эксплуатируют, а происходят свищи в межстенных перекрытиях, то есть вода начинает точить. Получается, соседи меж собой ругаются, хотя они в этом уже не виноваты.

Сергей Собянин: Проблема еще в чем. Так как это годами происходило, сами стены уже потеряли свою стойкость. По сути дела, их вода постоянно разъедает, там грибок возникает. Даже если сегодня отремонтировать, к примеру, систему водоснабжения или теплоснабжения, внутри эта гниль все равно останется.

Марина Волкова: Останется, это грибок, который годами накапливался…

Сергей Собянин: И собственно, выносить эти инженерные коммуникации некуда. Вы представляете, мы вам в кухню вынесем стояк отдельный, водовод, батарею? Там и так вот такая кухонька, я сам в пятиэтажке жил в свое время, туда вообще зайти невозможно будет.

Марина Волкова: Была такая ситуация. Соседи между собой ругались-ругались, один: «Нет, у меня все чисто, ничего не течет» — а дедуля снизу говорит: «А у меня грибок не выводится». Очень долго выясняли причину. Оказывается, действительно в стенах уже…

Сергей Собянин: Канализационные стояки находятся между квартирами. Приходится при ремонте тогда ломать стену между ними.

Марина Волкова: Никому не хочется, да. Так же и система, когда у нас отопление запускают. Я живу на первом этаже, то есть меня это в первую очередь касается. У меня у первой тепло появляется, но соседям холодно наверху, но при этом вся грязь, которая начинается, когда будут срезать, пробивать трубы, менять, будет у меня. Опять неудобство. Дети маленькие. Сварку сделали, чистку канализации, трубы поменяли, но не помогает.

Сергей Собянин: Когда мы зашли, мы специально составили программу капитального ремонта так, чтобы в первую очередь отремонтировать пятиэтажки. Все-таки пытались уйти от того, чтобы сносить. Мы думали, получится отремонтировать. И в первую очередь деньги, которые у нас были в фонде на капитальный ремонт, мы направили на пятиэтажки. Но когда мы заходили в эти дома, жители нас не пускали. Одна часть говорила: «Ладно, ремонтируйте» — а большая часть: «Мы вас вообще не пустим, не дадим вам ломать перегородки, зачем нам это надо» и так далее. То есть мы физически даже не смогли зайти в эти дома для капитального ремонта.

Марина Волкова: Я расскажу, почему такой негатив у жильцов, когда начинает кто-то из соседей делать ремонт. Я понимаю, сосед хочет просто какие-то внутренние косметические работы провести, что-то подкрасить. Начинает забивать гвоздь в стену. А у меня в квартире из швов на стене сыплется штукатурка. Я говорю: «Ты себе сделал ремонт, а у меня от этого обратный эффект». То есть стены уже, наверное, изжили свой ресурс, потому что уже даже стяжка не держит, рассыпается все.

Повесить на стену, да… Шуруп можно самому руками закрутить, так же и вытащить обратно. А особых усилий не надо. Мы вообще, когда услышали о вашей программе реновации, о которой объявил Президент. Вас потом очень много слушали, мы только за, жители нашего дома говорят: «Мы готовы выйти, сами лопатами начать рыть котлован». То есть вот действительно за с большим очень рвением и желанием.

Хотела задать такой вопрос. В нашем доме три семьи многодетные. Я в том числе являюсь тоже многодетной мамой. Очень вопрос такой интересует: возможно ли докупить дополнительную площадь, потому что квартиры у нас не растут, а дети выросли. Хотелось бы побольше. Можно ли использовать материнский капитал для улучшения жилищных условий?

Сергей Собянин: Да, Марина Вячеславовна, конечно, можно будет. Можно использовать материнский капитал, никаких для этого ограничений нет, можно использовать ипотеку. Мы со своей стороны будем предоставлять определенные скидки, отсрочку платежа. Совсем бесплатно, конечно, не можем предоставлять жилплощадь, иначе программа сама забуксует, не пойдет. Все равно дополнительные финансы нужны, уже огромная стоимость проекта, для того чтобы запустить, для строительства следующих, следующих домов нужны средства. Поэтому просто бесплатно или по совсем низкой цене мы не сможем, конечно, предоставлять жилье, но будем делать и скидки, и какие-то отсрочки платежа, льготную ипотеку введем вместе с коллегами из АИЖК (Агентство по ипотечному жилищному кредитованию), отработаем программу. То есть несколько вариантов приобретения жилья будет.

Марина Волкова: А будут ли учитываться интересы людей, которые стоят в очереди на улучшение?

Сергей Собянин: Да, конечно. Тем, которые в очереди стоят, будут в соответствии с жилищным законодательством по социальной норме предоставлять жилье.

Марина Волкова: Спасибо, мы очень рады, ждем.

Людмила Полякова: Полякова Людмила Викторовна, улица Юных Ленинцев, дом 54. Мой дом построен в 1963 году. Он, конечно, постарше меня, но наше бытие, в общем-то, определяет сознание, и наше сознание ушло далеко-далеко вперед от нашего бытия. Вы знаете, вот так вот делимся: совершено ужасные проходные комнаты, маленькая кухня, в которой невозможно собраться всей семьей. А еще есть очень большая проблема: я не могу подключить посудомоечную машину, потому что трубы, к сожалению, не выдерживают. Ремонт тоже делать не хочется, потому что он бесполезен, потому что стены, как Марина сейчас говорила, не держат абсолютно ничего. Даже натяжные потолки просто вываливаются, и стены крошатся.

А еще, когда мы узнали об этой программе, честно говоря, мы не поверили. Не поверили, что о нас так заботится Правительство, и спасибо Вам большое за смелость, за то, что Вы так понимаете москвичей. Мне кажется, вот этот шаг — это проявление очень-очень большой любви и заботы к москвичам.

Но опять-таки не уйдете от моего коварного вопроса. Я хочу спросить: мы живем в панельных домах, в какие дома нас переселят, какой постройки? Это будут монолиты, новые панели или какие-то другие? Этажность домов какая, что это будет?

Сергей Собянин: Мы в городе вообще запретили строительство старых панелей, те, которые использовались еще три-четыре года назад, панели ДСК-1 — старой серии были. Мы запретили новое строительство, разрешаем только новые панели трехслойные, энергоэффективные, с возможностью внутренней свободной планировки, с лифтами, которые опускаются до уровня входной группы так, чтобы по лестницам до них не надо было добираться — это очень важно для молодых мам с колясками, для инвалидов, для пенсионеров. Хорошие холлы, все подсобные помещения, кухня, прихожая, санузлы — они по метражу, конечно, больше, чем те, что сегодня есть в пятиэтажках, это потолки не ниже 2,7 метра. Современное жилье, которое будет служить и вам, и вашим детям, и вашим внукам. И плюс к тому мы постараемся сделать отделку не экономкласса, а повышенного уровня, для того чтобы вы просто могли уже в свои новые квартиры спокойно переехать, никаким ремонтом не занимаясь.

Людмила Полякова: Это будут дизайнерские дома, да? Архитекторы будут их создавать по индивидуальным проектам, наверное?

Сергей Собянин: Большинство из них будут построены по индивидуальным архитектурным проектам в силу того, что мы, во-первых, хотим, чтобы это были красивые районы, а во-вторых, технически очень сложно типовые дома возводить в существующей застройке, потому что мы должны подстраиваться под нее. Хотя и типовые дома будем строить, наверное. Но что такое типовой дом? Это хороший дом здесь, это экономия на проектировании. Но в большинстве случаев, скорее всего, нам придется заниматься индивидуальным проектированием, вести индивидуальное строительство. Новые проекты позволяют строить дома разных уровней, разной этажности, разных конфигураций, этим они и хороши.

Людмила Полякова: А монолиты?

Сергей Собянин: Монолит, да, будем строить. Я думаю, не меньше половины домов, а то и больше будут монолитными как раз в силу того, что нам надо вписаться в географию существующих районов.

Людмила Полякова: А панель не будет хуже монолита?

Сергей Собянин: Нет, я говорю, они спроектированы таким образом, что первые этажи даже в панельных домах отсечены от жилых, они предназначаются для размещения различного рода маленьких магазинчиков, предприятий по предоставлению каких-то услуг жителям и так далее.

Сегодня же как получается? Для того чтобы на первом этаже пятиэтажки какой-то магазин сделать — ужасно неприятная история, потому что входа отдельного нет, это значит, нужно через балкон в лучшем случае делать его. Плюс звуковой изоляции нет, люди, которые живут над этим магазинчиком или рядом, ощущают на себе все прелести того, что там происходит. А когда изначально делается проект и отсекаются первые этажи от жилых, начиная со второго, то, конечно, там другая уже история с точки зрения и звукоизоляции, и приспособленности этих помещений. И даже в панельных домах можно, еще раз повторю, делать свободную планировку, то есть они, в принципе, мало чем отличаются от монолитов.

Татьяна Лунина: Лунина Татьяна Николаевна, житель Кузьминок, улица Шумилова, дом 26/6. Наш дом постройки 1963 года. Постарел дом, постарели мы, все рассыпается. Но мы держимся, а дом — нет. Крыша безобразная. Сказать, что безобразная, — ничего не сказать. Несколько раз, рискуя, лазила на крышу с рабочими. Вы знаете, там курочке клюнуть негде, на пятом этаже протекает все — лестничные площадки, квартиры. У нас электрика — это… Пожаров очень много было. Щитовые не менялись ни разу. У нас старые счетчики. В программу мы не попали, хотя я, как старший по дому, писала. Просто безобразие. Провода открыты — очень нехорошо. Вода тоже безобразная, чайники меняем постоянно, потому что налет страшный: наливаешь что через фильтр, что… Просто безобразие. Включаем воду — запах идет, как будто сидим в канализации.

Сергей Собянин: Ржавые трубы и плюс провода гнилые.

Татьяна Лунина: Да. Те же поставить счетчики: с таким трудом, такие деньги, потому что не берутся за наши трубы. Вот сейчас у меня сломался счетчик, я не знаю, возьмутся менять или нет. На стены они, конечно, их не вешают. Грибок ужасный. Подъезды все обшарпанные, ремонт делаем постоянно. Входная группа за 54 года размыта так (ну вот сейчас нам сделали) — просто провал полный. Дом совсем… Мы приехали с Пролетарки, жили в подвалах, в бараках, все условия во дворе. Когда мы приехали в Кузьминки — как во дворец. Это был дворец у нас, до того было хорошо. Семьи разрослись: заезжали шесть человек, стало 13. Кто умер, кому квартиру купили. Сейчас у меня в квартире три семьи, я сплю на 13 метрах с 25-летним внуком — ни ему жизни, ни мне. В других 13 метрах — сын с женой, маленький ребенок. В третьей комнате — дочь с мужем. Сегодня день начался с ругани на кухне, потому что никак. В туалет очередь. Просто сказать, что очередь, — этого мало. То есть постоянно у нас конфликты. Кухня — пять метров. Вот сколько живу, хожу с сантиметром, вымеряю, что мне можно туда поставить. Кушать мы на кухне не можем, потому что просто негде сесть.

Хотелось бы, конечно, получить квартиру, и получить в этом районе, потому что у нас очень дружный двор, очень дружные соседи — это наша семья. Двор у нас благоустроен очень хорошо, своими руками все делаем. Вот я, как приехала, мне было девять лет, сажала и по сей день сажаю. Очень аккуратный.

И хотелось бы еще спросить: возможно ли будет отселение жильцов, если мы хотим остаться здесь, на этом месте? Какой-нибудь маневренный фонд, чтобы мы там пожили, пока не построят тут дом?

Сергей Собянин: Скорее всего, с учетом тех стартовых площадок, которые на сегодняшний день имеются, вам никуда не надо будет уезжать даже из квартала, скорее всего, в этом же микрорайоне и будет построено. Переселять дважды, в какой-то маневренный фонд, потом из маневренного фонда, два переезда — это один пожар, это тоже история не очень хорошая. Поэтому мы постараемся, чтобы большинство жителей оставались рядом с тем местом, где они проживают. Потому что это очень важно. Люди привязаны к детскому саду, поликлинике, школе, к соседям и так далее. Это очень важно.

Татьяна Лунина: Прямо вот одна семья. У нас справляются праздники всем двором. Сейчас будет 9 Мая. У нас настолько вот дружные люди…

Сергей Собянин: По поводу двора. Мы даем задание Мосархитектуре, чтобы она разрабатывала очень качественные проекты благоустройства. Тем более что мы научились за последние годы благоустройством заниматься и сделаем это качественно. Посмотрим, в каких районах не хватает зелени, посмотрим зеленую территорию, которая вокруг районов располагается, вокруг микрорайонов. У нас очень много особоохраняемых природных территорий, парков, которые в запущенном состоянии. Мы делаем так, чтобы они были как бы продолжением общественной зоны в этих районах: чтобы там были детские площадки, прогулочные зоны и так далее. Таким образом расширяем благоустроенную территорию не только внутри двора, но и вокруг домов.

Татьяна Лунина: Потому что, когда мы приехали, была целина, вот каждый кустик… Вообще, я старые фотографии подняла, я ужаснулась, я-то уже забыла. Вот сейчас все посажено своими руками, у нас бесподобный двор. Хотелось бы остаться в этом.

Сергей Собянин: Будем стараться. Я уверен, что по вашему кварталу, насколько я знаю…

Андрей Цыбин (префект Юго-Восточного административного округа города Москвы): Все там практически в шаговой доступности, рядышком, даже без машины можно вещи перевозить.

Татьяна Лунина: Да-да-да, мы за, мы только за.

Сергей Собянин: Мы будем стараться, чтобы это было максимально близко от того места, где вы проживаете.

Татьяна Серебрякова: Меня зовут Серебрякова Татьяна Павловна, я живу по Волгоградскому проспекту, дом 153, корпус 2, квартира 2. У меня угловая квартира-малогабаритка, маленькая комнатка, восемь квадратных метров. Мои дети, когда росли, спали на двухъярусной кровати: если дочка сопит, значит, сын палочкой стучит — не сопи. Или наоборот. Друг друга задевали, вот как спали дети. Мы с мужем — в большой комнате. Теперь дети выросли, все раздвинулись, кто-то с внуками, и все живем в этой квартире.

И вот у нас такое положение. Дом построен в 1961 году, мой ровесник, я не буду скрывать своего возраста. И получается так, что… Вы говорили про капитальный ремонт, Вы начали про капитальный ремонт, вот я сейчас вам скажу. 10 лет тому назад, это даже не назвать капитальным ремонтом, это просто попытка, наверное, восстановить наш дом. Что сделали? Облепили дом вот этими пластиковыми какими-то панелями, которые горят, поджигаешь — и горят.

Сергей Собянин: Красоту навели?

Татьяна Серебрякова: Да. Навели красоту, прибили железки, которые гуляют при ветре, гремят. Протечки жуткие. Не заменили ни в одной квартире ни туалеты, ни ванные, которые уже черные с годами. Заходила на пятый этаж специально к бабушке, у нее кухня еще с 1961 года зеленой краской покрашена, зеленой краской такой едкой. Разговариваю с людьми. Я сама — старшая по дому, ко мне все тянутся, все спрашивают, я тоже интересуюсь. И у меня такой вопрос. Поменяли трубы, когда выводили из стен отопление, поменяли на тоненькие пластиковые, и когда включают отопление, они раздуваются и лопаются. У нас 37-я квартира, 32-я, внизу 22-я — все пролиты были, паркет вот так вздутый. Это вот ремонт?

Сергей Собянин: Ремонт этот был когда?

Андрей Цыбин: Это был выборочный капитальный ремонт.

Татьяна Серебрякова: Да, да.

Андрей Цыбин: Была тогда такая программа. И действительно, там был вопрос, связанный с фасадом, совершенно правильно, это совершенно был неудачный опыт. Это был старт выборочного капремонта.

Татьяна Серебрякова: Да, да.

Андрей Цыбин: Потом мы отказались от этого.

Татьяна Серебрякова: Отказались? И понимаете, так получилось, что стояки, которые проходят… вчера у меня затопило по самое не балуй. И в раковине стоял засор, уже вот этой штучкой не поделаешь, «Кротом» тоже не прольешь, у нас уже это пройдено. У нас у каждого дома вот эта штука, которой крутить по старинке и вытаскивать, что там. Вот этим мы пользуемся. Мы живем на первом этаже. Мало того, вы понимаете, что мы живем еще с помойками рядом, где крысы сделали огромные ходы, и, когда выходишь из подъезда, у нас метра полтора на полметра глубиной уже прорыты их дома. Вот какая страсть. Все рушится.

И люди очень рады будут, Вам благодарны, переехать в новый дом. Они все согласны, прямо даже счастью своему не верят. Понимаете, как?

Сергей Собянин: Ну определитесь. Мы сейчас дадим возможность, с 15 мая начнется голосование, вы просто должны тоже…

Татьяна Серебрякова: Не повлияет ли этот капитальный ремонт, вот этот выборочный, на то, что нас не снесут?

Сергей Собянин: Еще раз повторю, к сожалению, к большому сожалению, ремонты, выборочные капитальные ремонты практически не продляют срок службы домов. Конструктивные элементы — такие, что их отремонтировать невозможно. И был там капитальный ремонт или не был — если состояние дома плохое, если жители хотят, чтобы их дом был включен в программу реновации, он будет включен.

Татьяна Серебрякова: Очень хорошо, спасибо.

Екатерина Лысенко: Лысенко Екатерина Александровна. Рязанский проспект, дом 38. Я жительница так называемой сталинки, целенаправленно покупала там квартиру. У меня лично 3,70 потолок, у моей соседки — 4,20. У нас толстые стены, у нас большая хорошая планировка, девять метров кухня, пять метров ванная. Естественно, у нас очень хороший двор, есть парковка, все зелененькое, все рядом. Нас интересует только один вопрос: можно нас не включать в программу реновации?

Сергей Собянин: Вас никто и не включает. И не собирался включать, живите на здоровье. Живите и радуйтесь. Никто не собирался включать, речь шла о домах первого индустриального домостроения, программы так называемых хрущевок. Таких домов, как ваш, это не касается. Насколько я понимаю, это дома индивидуальной постройки, кирпичные, с прочным фундаментом, с хорошими стенами. Никто не собирается переселять, никому не нужно абсолютно. Мы даже не собираемся в предварительные списки для голосования такие дома включать, смысла никакого нет.

Но еще раз все-таки скажу, что есть разные кирпичные дома, есть такие, как ваш дом — абсолютно прочный, хороший, комфортный, но есть кирпичные дома, которые не намного лучше, чем панельные дома. Ну так строили. У некоторых фундаменты поразваливались, они и сами перекосились, трещины на весь дом, в общем, ничего хорошего. Тем не менее есть несколько таких этапов. Если хороший дом, жители которого собираются спокойно жить, никуда не будут переселяться, то гарантирую, что так оно и будет. Первое — это предварительное обследование, оно позволит узнать, какое настроение жителей, какое состояние дома, какого он конструктива, какого года постройки. Это первая аналитическая база, которая позволяет сразу же отсечь такого рода дом. Второе — это предварительный опрос жителей. Мы телефонный опрос жителей проводим, сейчас уже практически большинство домов обзвонили. И мы уже точно знаем, кто за, кто против, и на этой стадии отсекаем те дома, которые считают, что им комфортно живется, мы даже не включаем их в предварительные списки.

Третья история — это когда жители, чей дом включили в список, сами голосуют. Причем их голоса учитываются таким образом, как при получении государственных услуг, пособий различного рода. То есть это стопроцентная идентификация человека. За вас никто чужой проголосовать не сможет. Поэтому голосуйте еще раз официально, если вас включили в предварительный список. Жители могут проголосовать и сказать: нет, мы не хотим. Ну и ради бога.

И четвертая, последняя история, когда мы на основании всего этого огромного массива информации принимаем решение: если мы видим, что и жители хотят, и дом требует реновации, мы включаем его в программу.

Елена Асауляк: Я, Асауляк Елена Валерьевна, проживаю в доме рядом, Зеленодольская улица, дом 3. И вот действительно среди малогабаритного горя есть оазис полнометражного счастья. У нас толщина стен 58 сантиметров, железобетонные перекрытия, большой сухой подвал, высокие потолки, дом после капитального ремонта, отопительные трубы медные. Мы еще простоим достаточно долго, наша просьба нас обойти. Я так поняла, что нас не будут включать. Въезд во двор загражден шлагбаумом, у нас тихая прекрасная детская площадка, хорошая зеленая зона, есть парковочные места для автомобилей. Для комфортного проживания вполне достаточно.

Сергей Собянин: И живите на здоровье.

Елена Асауляк: Спасибо большое.

Сергей Собянин: Программа очень большая. И чем меньше мы домов включим, тем быстрее и проще нам удастся ее реализовать, потому что от количества домов, которые потенциально будут включены в программу, которые требуют реновации, она будет в разы больше, чем предыдущая программа. Предыдущую программу реализовывали больше 20 лет. Это была сложнейшая программа и с точки зрения финансовой, и организационной, и строительной. А эта в разы больше, это очень сложная программа, очень большая, поэтому лишние дома включать нам точно не надо.

Елена Асауляк: Спасибо.

Олеся Серёгина: Здравствуйте. Меня зовут Серёгина Олеся Владимировна, я житель района Кузьминки, проживаю по улице Зеленодольской, дом 13, корпус 2. В нашем доме капремонта не было. Косметический ремонт проходил, но после того как его сделали, это все отвалилось, все осыпалось, потолки сыплются в подъездах, стены обшарпанные, косметический ремонт не помог. У нас также все коммуникации в подъезде старые, в квартирах тоже маленькая кухня. Вот у нас многодетная семья, и детей приучать садиться за общий стол, завтрак-обед-ужин, я этого не могу сделать. Потому что кухня настолько маленькая, что если я захожу на кухню вместе с четырехлетним ребенком, — всё, это максимум. Стены в нашей квартире — гвоздь забиваешь, все осыпается. На первых этажах у нас сырость, стены промерзают зимой. Жители первых этажей очень жалуются.

То есть наш дом хочет, чтобы его включили в программу реновации, но единственное, наших людей очень интересует вопрос. У нас дом очень удобно расположен: поликлиника, детский сад, школы — настолько все рядом, а так как у нас в подъезде молодые семьи, пожилые люди, очень хотелось бы, если дом будет построен, чтобы такая же инфраструктура была: для пожилых людей поликлиники были рядом. Так как у меня семья многодетная, мне бы тоже хотелось, чтобы рядом были и детский сад, и школа, чтобы это было рядом. Скажите, как это все будет проходить?

Сергей Собянин: Должен сказать, что мы не собираемся строить какие-то жилые районы без соцкультбыта, без школ, без поликлиник. Если требуются дополнительные блоки начальных классов или дополнительный объем для поликлиник, конечно, мы будем реконструировать и расширять таким образом, чтобы социальная инфраструктура была не хуже, а лучше того, что сегодня есть. И стараться, конечно, чтобы это было в шаговой доступности.

Еще раз скажу, что будем стараться, чтобы, если вы живете в этом квартале либо в соседнем, где-то рядом вам предоставляли жилье, чтобы вы пользовались привычной социальной инфраструктурой. Но если это даже будет в другом квартале, то там появится необходимая инфраструктура. Так не должно быть, что построим жилье, а про все остальное забудем. Так не будет точно.

Олеся Серёгина: Да, просто жители, особенно пожилые, ходят в поликлинику, у них свои терапевты, свои врачи, уже настолько все сблизились. И мы общаемся между собой, да, мы, в принципе, не против, мы только за, потому что у нас есть пожилые люди, которые на четвертых этажах, они не могут спуститься, у нас нет лифтов, и они изолированы просто.

Сергей Собянин: Да, на балкон не выйти, подняться невозможно, тяжело.

Олеся Серёгина: На балконы даже страшно выходить. Поэтому они говорят: «Да, мы за, но чтобы у нас все было рядом, как мы привыкли». У нас расположение дома очень удобное. Жителям нравится, потому что не рядом с проезжей частью, то есть спокойно можно открывать окно, и вся пыль не будет лететь. 

Сергей Собянин: Будем стараться. Я говорю, мы подыскиваем стартовые площадки, которые дают возможность волновым переселением все-таки оставлять в тех кварталах, где проживаете.

Олеся Серёгина: Спасибо.

Юрий Лисицын: Сергей Семенович, Лисицын Юрий Васильевич, я проживаю здесь в районе Рязанский, на улице Федора Полетаева, дом 5/2. У нас стоят как раз четыре пятиэтажных дома подряд, одни из первых домов, которые были построены в 1962 году. Я до этого жил на Рязанке, тоже рядышком, в коммунальной квартире.

Было две семьи — нас шесть человек проживало, соседей шесть человек проживало. Но мы тогда радовались, бегали друг к другу в комнаты, в салочки играли, но, когда заходил разговор, надо мыться… Там газовые плиты стояли, я помню, правильно Вы сказали, печное было отопление. Но когда нам уже предложили переехать вот сюда, на улицу Федора Полетаева, в новые дома, — ну конечно, счастье, предела счастью ни у кого не было. Тем более у меня тут бабушка жила и дедушка, все-все-все, все были рады. Но время идет, и Вы понимаете, в чем дело, морально наши дома уже устарели. Я когда подхожу к своему дому и смотрю — как будто вот голубятня. Потому что настолько пестро: у одних балкон застеклен, у других не застеклен, у одних покрашен, другие не покрашены.

Напротив смотрю — а у нас граница, где наши дома, на Федора Полетаева, как раз вот уже упоминали здесь, в беседе, как раз граница по району Кузьминки проходит. Напротив там построен дом — такой изящный, ну прям радуешься: балкончики застекленные, все покрашено, все замечательно. И естественно, в таком доме хочется жить. Думаешь: неужели за столько времени, с 1962 года, 55 лет… Хоть многие здесь говорили, я, может быть, повторюсь, но это наболевшее. Не повториться не могу.

Когда переехали соседи на втором этаже, новые, я пришел к ним в гости и сразу сказал: давайте поднимемся ко мне и посмотрим. Я живу на третьем этаже. Поднялись, я запускаю, открываю им ванную и говорю: смотрите, видите вот здесь вот — мокро все у меня? И у вас мокро. И на первом этаже мокро. И если мы поднимемся на все этажи — у всех мокро. Вы не подумайте, что я вас заливаю прямо с самого первого дня. Потому что это новые люди заехали и мало ли что они могут подумать. Стены уже не держат там, правильно Вы сказали, они, как губка, напитались водой и постепенно выдают, выдают, выдают вот эту сырость. Иногда даже нажимаешь выключатель — и начинает трясти. Да потому что набухают обои — влажные, и начинает трясти.

О туалете уже говорили многие, но тем не менее не сказать об этом еще раз нельзя. У меня засорилась сантехника. Вызываю слесаря. Слесари — молодцы, нормальные, все хорошо, пришли, прибежали, начинают чистить — и тут: «Вы знаете, мы пробить не можем, давайте зайдем к соседям, у вас же смежные». Звоним — нету. Ну я знаю телефон, мы живем вместе 55 лет, все друг друга знаем. Звоню, я говорю: «Зой, вот знаешь — такая ситуация. Ты где есть-то? Надо почистить — тебя нет, надо зайти». Она говорит: «Я на даче, буду только в понедельник». А это дело было под пятницу. Хорошо, что они отложили все дела, потом в понедельник слесари пришли, все сделали к вечеру. Ну это хорошо, она на даче была два дня, а если бы она уехала в отпуск, тогда что делать? То есть тут, сами понимаете, такая ситуация.

С домами просто беда. Если брать наши окна, рамы, балконные двери... Про балконные двери, я думаю, здесь многие со мной согласятся, — они все рассохлись, мы кладем коврики, чтобы не задувал холодный воздух. Просто пропускают холод, там держаться уже нечему. Это проблема. Это беда.

Вызывал слесаря, я говорю это из своей практики, из своей жизни, даже никого здесь не подключаю. Я имею в виду какие-то примеры других соседей, которые тоже очень жалуются во многом на эти пятиэтажки. Надо было спустить воду. Стали открывать кран слесари, спасибо им, они его сорвали, они не смогли, потому что он уже заржавел наглухо. Ну немножко залило, но это уже другая тема, это нормально все, да. То есть сантехника — она уже изжила себя, она ничего не может.

Обратился ко мне сосед выше этажом, буквально на днях. Он решил себе маленький ремонт сделать, там пол деревянный скрипит, ходит вот так, он у всех такой. Он говорит: «Посмотри на пол». Он его вскрыл, а там по полу проходит проводка. И вот эта проводка, которая идет ко мне, кстати говоря, вся изоляция — она лопнувшая. То есть он говорит: если я сейчас начну делать стяжку, все замкнет. То есть проводка уже в ноль, уже себя тоже изжила. Это беда, наверное, всех наших домов.

Сосед в соседнем подъезде, я в третьем, а он в четвертом. И у него супруга — инвалид-колясочница. Молодая женщина. Третий год она не может из дома выйти. На четвертый этаж поднимать некому. Они живут с мужем вдвоем. Бывают случаи, когда и скорую вызывают, ну такая ситуация, болеет. Так приходится соседей каждый раз просить, чтобы вот эту колясочку вытащить. И потом обратно — это же тоже проблема. А коридоры, я имею в виду лестничные марши, — они вообще узенькие. Ну наверняка Вы все знаете, здесь бывали.

Я уж не говорю о мебели, я не знаю, как мы раньше, в те времена, — мебель попроще, наверное, была, поскромней жили, а сейчас мебель-то невозможно никакую новую занести. Это о трудностях.

И в то же время нам нельзя забывать, я так думаю, социальную сферу. А врачи наши участковые как бегают по этим пятиэтажкам по вызовам? Туда-сюда, туда-сюда. Это и им нагрузки, это с одной стороны, а с другой стороны, это и время. То обслужит одного человека врач, а то обслужит двух, трех, может, и больше, если будет лифт в новом доме. И я сколько уже раз со своими соседями говорил, не только говорил, мы со многими общаемся. Двумя руками все за то, чтобы переехать в новый дом. Тем более что мы были включены в программу еще 2012 года, наши дома, но не получилось.

Сергей Собянин: Это какой-то инвестиционный проект?

Андрей Цыбин: Это инвестиционный проект был, инвестор отказался. Действительно, была такая проблема.

Юрий Лисицын: И когда озвучили и вдруг не получилось, а все уже, можно сказать, на чемоданах, собрались. И до сих пор ходят друг к другу: ну когда же нам, когда же.

Сергей Собянин: Был ряд таких инвестиционных проектов, которые не состоялись. Кризис начался, покупательная способность другая, еще там по разным причинам. Это непростая история, когда по инвестиционным контрактам пытались расселить дома. Даже по первой программе сноса пятиэтажек, когда изменился спрос на жилье, когда изменилась экономическая ситуация, многие инвесторы просто побросали эти проекты, и нам пришлось за счет бюджета уже достраивать, переселять. Поэтому мы изначально хотим это сделать все-таки за счет городского строительного комплекса, начать эту программу. Инвесторов, наверное, будем привлекать, но уже на последующих стадиях, на каких-то свободных площадках. Для начала для того, чтобы запустить эту программу, мы будем кредитовать за счет бюджета ее, раскручивать, что называется. Чтобы не было таких историй, когда отдали проект инвестору, а он не справился по какой-то причине, остались обманутые дольщики, непереселенные граждане. Вот этого не должно быть.

Юрий Лисицын: Спасибо. Но дело в том, что я это сказал, напомнил про 2012 год не потому, что мы предъявляем какие-то претензии, ни в коем разе, просто люди-то уже настроились, готовы. И вот сейчас все-все-все ждут. Сидим на чемоданах. У меня к Вам вот такой вопрос. Скажите, пожалуйста, задавали его уже, ну тем не менее. Наши дома прямо на границе с Кузьминками находятся и на той стороне, скажем так, на той стороне улицы Федора Полетаева, в районе Кузьминки, расположены школы. И даже мой сын в свое время ходил туда, именно в Кузьминки. А у некоторых людей, я знаю из нашего дома есть две семьи, у которых родители живут там, в Кузьминках.

Вот при переселении в новые дома можно ли учитывать вот эту ситуацию. Да, желательно, чтобы в этом доме, я вот лично на своей территории, вот тут всю жизнь прожил. И в основном все жители за то, чтобы новые дома были здесь. Но тем не менее есть семьи, которые хотели бы в соседнем доме, на той территории. Им это удобнее в том плане, что они могут воссоединиться со своей семьей или тех же детей они могут отправлять в ту же школу, чтобы не ломать график обучения.

Сергей Собянин: Такие ситуации могут быть, но еще раз говорю, тогда это уже по желанию жителей и если есть такая возможность, потому что количества строительных площадок в действующем застроенном городе не так много. Мы не можем как в чистом поле: выбрали здесь площадку, захотели — здесь построили. Мы все равно вынуждены маневрировать в существующей застройке. На головах у людей строить мы не можем.

Поэтому мы выбираем свободные площадки, и потом дома, которые находятся рядом с этой площадкой, сносим, строим там, там, дальше и дальше. Такое волновое переселение. Как сложится с вашим домом, будет ли это в соседнем районе или в вашем районе — это уже покажет конкретный проект. Вполне возможно, что мы через дорогу найдем свободную площадку, но тогда это уже будет делаться с вашего согласия.

Юрий Лисицын: Спасибо.

Валентина Лушина: Волгоградский проспект, дом 101, корпус 1. Наша проблема — дом постройки 1962 года. У нас общие проблемы всех этих пятиэтажек. Те же худые крыши, прогнившие коммуникации, правда, у нас подрядчик нашел способ, как избавиться от пятен текущих коммуникаций и канализации. Они просто взяли и вывели трубы на лестничные клетки, чтобы вообще нижние этажи не затопило, квартиры. Это сузило и без того узкие проходы, плюс противопожарная безопасность. Так что я не буду озвучивать все эти наши проблемы, Вы прекрасно знаете. Вы сами сказали, что Вы жили в таких условиях. Комфорт тоже. Вот поэтому на вопросы некоторые я уже получила ответ, когда Вы отвечали другим.

У меня вот такой вопрос. Нас сейчас, жителей, еще интересует, например, сколько времени пройдет от строительства дома… Вы говорите, что будет на этом месте, далеко не ездить. Вот сколько пройдет времени от начала строительства до получения квартир?

Сергей Собянин: Сегодня по действующему законодательству от начала строительства до переселения в новый дом, если все соблюдать сроки и процедуры, — это около трех лет. Мы поэтому вышли с проектом закона, который позволяет сократить какие-то сроки, чтобы как можно быстрее вводить, быстрее переселять, чтобы этот цикл сократить с трех до полутора лет хотя бы. Это не означает, что мы за полтора года всех переселим. Но запустить волну переселения и после сноса начать новый дом строить — сроки его строительства и переселения имеют принципиальное значение.

Если мы строим три года и переселяем, то программа будет длиться в два раза дольше, если полтора года — ее удастся реализовать в два раза быстрее. Сколько времени понадобится на всю программу, сегодня сказать точно невозможно. Необходимо перечень домов определить, которые попадут в реновацию, определить стартовые площадки, строительные мощности, разработать эту программу так, чтобы мы понимали сроки конкретные.

Часть домов будет быстрее переселяться, даже в имеющийся жилой фонд. Если у города есть рядом построенный жилой фонд и там есть дома, которые подходят для переселения, — мы и их будем задействовать. Уже осенью первые переселения будут произведены. А дальше будем новые дома строить и переселять граждан по мере их ввода. Будем делать максимально быстро, но качественно.

Валентина Лушина: Вот то-то и оно, понимаете, наши жители (у нас сто квартир), когда услышали об этой программе, когда Президент дал Вам поручение, сначала говорили: ой, да это уже было, но Вы своим присутствием в Москве, своей работой Вы доказали, что у Вас слова не расходятся с делом, поэтому мы очень надеемся, что программа будет завершена и выполнена очень быстро.

Сергей Собянин: Очень быстро невозможно такую программу реализовать, но мы будем стараться, чтобы как можно быстрее это сделать, насколько это возможно. Вы же видите: еще закон не принят — мы уже составляем программу, перечень домов. Могли же как сделать: давайте сначала закон примем, потом подумаем, составим список через годик, через два года составим программу и так далее и тому подобное. Мы все делаем параллельно, одновременно, чтобы как можно быстрее запустить.

Валентина Лушина: Хорошо, что Вы понимаете, что снести старое строение — это дешевле, чем его ремонтировать.

Сергей Собянин: Многие говорят вообще: «Зачем Вы так быстро делаете? Вы не спешите. Вы там медленно, спокойно разберитесь, составьте планы, программы, еще раз посоветуйтесь, подумайте и так далее». Но это, видимо, хорошо говорить тем, кто живет в нормальных условиях. Им этого ничего не надо. Они теоретически рассказывают, что нужно вот так делать, что нужно вот так…

На все это тогда уйдут десятилетия, а ничего не сдвинется. Еще немаловажный момент заключается в том, что у города тоже не всегда есть возможность. Вот сегодня экономическая ситуация улучшилась. Улучшилась собираемость налогов. У города появились какие-то дополнительные ресурсы финансовые, которые мы можем запустить в эту программу. Завтра этих ресурсов может не быть. Если мы будем ждать завтра, а завтра непонятно, какая ситуация финансово-экономическая будет, и остановимся, и опять будем рассказывать друг другу всякие сказки. Сегодня есть возможность — ее надо использовать. Надо эту возможность использовать, чтобы запустить эту программу, чтобы она дальше уже сама работала по накатанной, что называется.

Валентина Лушина: Сергей Семенович, дело в том, что у меня дом торцом выходит на Волгоградку. Жители нашего дома, по-моему, все, кто живет у проспекта, Вам очень благодарны за вот эту эстакаду над Волжским бульваром. Потому что в 09:00 всегда стояла пробка во дворе, дышать было невозможно. Сейчас отлично. Потому что утром, естественно, большой наплыв в Москву. Так что слава богу, что наш Президент услышал стоны жителей пятиэтажек, слава богу, что Вы нашли возможность реализовать эту программу, так что здоровья Вам и успехов в решении Ваших задач.

Виктор Никитенко: Я житель Кузьминок, 115-й квартал, дом 4, корпус 2. Никитенко Виктор Григорьевич. Дом кооперативный, пятиэтажный, семиподъездный. 139 квартир. Дом, конечно, уже пришел к своему концу. Крыша протекает — начнем с крыши. Верхние этажи зимой промерзают все. А летом плесень и грибок. В подвале уже латаем, рвет чуть не каждый месяц трубы. Хорошо, когда в службы позвонишь — сделают, все нормально, к ним претензий нет.

Также удобств уже никаких. Раньше были удобства. Коридоры узенькие, ванна маленькая, стиральную машину поставить негде, на кухне развернуться негде. Поэтому все желают удобств. Потому что XXI век, хочется всем получше. Конечно, когда сразу купили, то было очень хорошо. Но все прошло, как говорится, мы стареем, и дом состарился.

Фундамент просел. Когда сильные, обильные дожди уже подтекает туда вовнутрь через фундамент. Балконы осыпаются. Так что жители моего дома (я там старший) очень довольны и особенно благодарны Вам, что не ремонт, а под снос. То есть им уже так надоело, потому что электрика (алюминиевая же проводка раньше была) окисляется, провода висят. Уже надоело вызывать мастеров. Но вызываем, жить-то надо. Поэтому просьба, чтобы нас переселили в этом же районе. Жители приняли с радостью это постановление, и все за то, чтобы остаться в этом квартале. И вот вопрос: тому, кто хочет дополнительные, если будут, метры, как их оплачивать?

Сергей Собянин: Дополнительные метры, если по программе переселения, имеется в виду что… Если у вас квартира площадью, я не знаю, 35 метров или 40 метров, то вы получаете квартиру общей площадью 45 или 50 метров, ничего доплачивать не надо. У нас нет, сейчас уже не строят таких маленьких квартир, как раньше. Все равно кухня больше — как минимум девять метров, ванная больше, туалет больше, коридоры больше, уже площадь больше там получается процентов на 20, независимо от того что есть, как минимум. В значительном количестве случаев мы и комнаты-то такие не можем делать, они немного больше получаются. Но за эти дополнительные квадратные метры никто с вас ничего брать не будет.

Виктор Никитенко: Еще благодарность — это и лично, и от жителей, что вот эти крысятники посносили около метро, значит, стало свежо. Вот это убрали, как говорится, дышать стало легче. А то как выйдешь из метро, не видно ничего. И все спрашивают, а где метро. Так что за это все благодарят Вас.

Сергей Собянин: Там тоже одни говорили, что это не нужно трогать, другие говорили, что нужно снести. Но, слушайте, когда понастроены курятники, сараи, причем самовольно, и самим жителям это, как правило, не нужно абсолютно. Многие павильоны метро вообще являются памятниками, их обстроили со всех сторон такими сооружениями, что страшно смотреть. Плюс они на коммуникациях метро находятся, на инженерных коммуникациях, на улично-дорожной сети, мешают выходу пассажиров из метро и так далее. Конечно, надо было снести.

Как правило, торговали контрабандой, контрафактом, полная антисанитария там и так далее. Говорили, что там рабочие места москвичей. Там нет практически москвичей.

К тому же магазинов достаточно. История такая: чем больше ларьков и всяких павильонов, тем сильнее убивается бизнес, который находится в капитальных строениях. Тем меньше желающих построить капитальный магазин или магазин по оказанию бытовых услуг. А зачем, если можно сарайчик построить и там торговать. Весь город можно этими сарайчиками заполонить, а нормальный бизнес, который находится в капитальных строениях, будет просто убит. У нас уже были такие ситуации, когда стоит магазин, построенный в советские времена. Рядом выстроили ларьки. Магазин просто умер, и все. И там перестали торговать. Так не должно быть.

Лариса Гуркина: Я последняя. Я вас не задержу, потому что я понимаю, что мы все устали уже. Одно и то же, одно и то же. Все уже все поняли, что дома все одинаковые, что катастрофа, что нужно ломать. Большинство людей согласны. Вам это сложнее будет сделать. Все хотят переселения. Пожалуйста, осуществите. У меня вопрос такой. Хочу представиться: я Гуркина Лариса Сергеевна. Живу я в самом хорошем районе ЮВАО — в Кузьминках. Я слышала по приемнику (я днем телевизор не смотрю), что в Москве (я не знаю, может быть, это кто-то придумывает, может это от Вас идет), будет несколько центров. В каждом округе появится центр притяжения. Правда ли это?

Сергей Собянин: Да.

Лариса Гуркина: Более того, я слышала, что наши Кузьминки будут центром Юго-Восточного округа. Правильно это? Знаете, у нас есть такая песня: «Мы хотим, чтобы наши Кузьминки были лучшими в ЮВАО».

Сергей Собянин: Мы стараемся, чтобы в каждом округе, в каждом районе были свои общественные открытые места, хорошо благоустроенные, где можно было бы жителям собраться, прогуляться, провести праздник. В этом смысле мы создаем центры. Центр Москвы перенести в Кузьминки?

Лариса Гуркина: Нет, юго-востока. У Восточного округа свой центр, а в Юго-Восточном будут Кузьминки. А раз центр будет в Кузьминках, желательно построить тут монолитно-кирпичные дома, а то ни одного дома не строится. Знаете, что хочется? Чтобы прошло сто лет после постройки домов, чтобы говорили — из собянинских домов мы не хотим уезжать.

Сергей Собянин: Я вам скажу, что новые дома будут стоять не меньше, чем те дома, которые построены были — сталинские, кирпичные. То есть это столетние дома.

Лариса Гуркина: У меня еще вопрос. Ну уже все ясно, с пятиэтажками все ясно. Большинство людей будет, конечно, за снос. А каким будет качество домов, в которые мы переедем?

Сергей Собянин: Я вам обещаю, что это будут очень качественные современные дома с хорошей отделкой, с хорошими холлами, с хорошими лифтами, с хорошими кухнями, ванными, туалетами, коридорами. Это современные хорошие дома с высокими потолками, хорошими балконами.

Лариса Гуркина: Вы знаете, я к Вам очень расположена, знаете, после какого случая?

Сергей Собянин: После какого?

Лариса Гуркина: У меня родители — участники войны. И я, конечно, сделала большие портреты и участвовала в первом шествии.

Сергей Собянин: «Бессмертного полка»?

Лариса Гуркина: Да. И мне повезло: когда мы подошли к Театру имени Моссовета, вдруг в нашей колонне рядом со мной Вы оказались. И я с двумя портретами — папы и мамы.

Сергей Собянин: Что-то знакомое.

Лариса Гуркина: Вы, конечно, как культурный человек, спросили сразу о моих родителях, я сказала, до Берлина дошел папа, мама за оборону Москвы медаль имеет. И Вы о моей маме сразу сказали — она действительно красивая на этом портрете. Вы сказали: «Какая красивая у вас мама».

Знаете что? Чем мы закончим сегодня? Я хочу высказаться. Так как у меня родители участники войны, папа у меня рано умер, в 1953 году, но мама недавно умерла, до ста лет почти что дожила. Она и ходила, и все, но подняться (ей было под сто лет) на четвертый этаж и спуститься — это немыслимо было. Вот что такое хрущевки. Поэтому лифт — это, конечно, великое благо. Это как воздухом дышать, лифт должен быть. 

В 2010 году пришлось отказаться от квартиры. Вот трагедия — я отказалась от такой квартиры из-за того, что на дорогу выходила. Ну не могли мы с мамой у дороги жить. Я отказалась от шикарного дома в двух шагах, в Люблине, от кирпично-монолитного. На 10 метров больше площадь. Ну все, отказалась, ладно.

Но что меня поразило, когда я смотрела? Качество. Казалось бы, кирпично-монолитный дом. Шикарный! Но для бюджетников там, конечно, совсем другое было, не то что тем, которые платили. Не делайте так, как было в этом доме. Вот поверьте, все вот это, весь простор, все это удобство на нет сводилось, знаете почему? Убожество. Например, линолеум. Самый дешевый. И причем в коридоре, в комнате и на кухне — одинаковый. Ну это просто смотрелось ужасно. Тем более после того, что у нас пол хоть и ужасный, у нас пол паркетный. Вы можете сделать так, чтобы в комнатах все-таки на порядок стоимость была выше?

Сергей Собянин: Я отвечаю на ваш вопрос. Для действительно бюджетного строительства, для переселения делали минимальную отделку — экономкласса. Мы приняли решение, что для новой программы будет повышенное качество отделки — комфорткласса, это достаточно серьезная отделка, хорошая.

Елена Парфенова: Спасибо от жителей Кузьминок и Рязанского района, что нашли время нас выслушать, с нами посидеть, очень Вам благодарны. И желаем, чтобы эта программа как можно быстрее продвигалась.