timelapse
Все темы

Михаил Югай: «Наших инвесторов объединяет понимание ценности здоровья»

Темы в материале

В день интервью с генеральным директором Фонда Международного медицинского кластера в Москве (ММК) Михаилом Югаем в холле первой клиники кластера Hadassah Medical Skolkovo бегают и смеются клоуны и малыши. В эти дни профессор Полина Степенская, известный онкогематолог, принимает маленьких пациентов. Создание правильной атмосферы — одно из условий успешного лечения.

- У вас здесь какая-то непривычная для клиники суета и радость.

- Это правда. Два дня, когда Полина Степенская принимает малышей со всех уголков России, для нас особенные. У этих детей появился шанс. Создавая кластер, мы даже не представляли себе, насколько сложным будет проект. Но истории со счастливым концом и понимание того, что наша работа может уменьшить количество страданий и боли, дает невероятную силу и энергию.

- Энергия нужна, чтобы переломить ситуацию и привести в российское здравоохранение больше частных инвестиций?

- Именно. Тенденция роста доли негосударственного сектора в здравоохранении сейчас наблюдается во всем мире. Ресурсы любой системы здравоохранения ограничены, а люди живут все дольше. Поэтому нужны эффективные механизмы управления соотношением «результат/цена». Сделать это можно только при условии развития конкурентной среды, то есть при условии роста доли негосударственных инвестиций в сектор. С другой стороны, крупнейшие корпорации — Apple, Google, Microsoft и другие — уже начали активно инвестировать в медицину, потому что это область со стабильно растущим спросом.

Но, возможно, главная причина интереса бизнеса к медицине в последние годы — мода на проактивное отношение к собственному здоровью, Количество людей, бегающих с датчиками, ездящих на велосипеде и плавающих, увеличивается в геометрической прогрессии. Люди стали относиться к здоровью как к личному капиталу и готовы в него инвестировать.

Люди боятся лечебных учреждений, идут в больницу только когда терпеть уже дальше невозможно, на поздних стадиях заболевания. Даже на уровне языка поддерживается этот страх: больница от слова «боль». А мы хотим сделать наши клиники такими же комфортными, как автосервисы. Здоровье тоже требует постоянных техосмотров, чтобы ничего внезапно не сломалось.

- Готов ли российский бизнес инвестировать в здравоохранение?

- Да, если говорить о медицине в целом, раньше бизнес предпочитал вкладывать в другие отрасли, например в фармацевтику. Задачей Фонда ММК является создание условий, при которых инвестирование в высокотехнологичные медицинские услуги станет привлекательным.

Создание новой клиники — это десятки миллионов долларов. И это длинные вложения. Срок возврата инвестиций в такие масштабные проекты — более 15 лет, что в нынешних условиях быстрых перемен очень долго. Многие инвесторы готовы думать о проекте, если тот сможет начать возвращать деньги через пять-семь лет. ММК — социальный проект правительства Москвы. И город принял решение создать инфраструктуру уровня shell & core (состояние офисного помещения «под отделку». — Прим. ред.), а за частным инвестором — «чистовая отделка», оборудование и операционные расходы. После этого интерес инвесторов к проекту заметно вырос. Первая клиника кластера уже работает, сформирован пул инвесторов, с которыми мы ведем переговоры.

- Кто ваши основные частные инвесторы?

- Компании из разных отраслей, причем как российские, так и иностранные. И в этом году мы чувствуем рост интереса со стороны инвесторов. Так, в 2019 году в качестве партнера и smart-инвестора Hadassah выступила сингапурская компания Strongbow Investments Евгения Туголукова F 173, у которого есть четкое понимание управления медицинскими процессами, среди активов — сеть диагностических центров «Медскан».

Инвестором второго резидента кластера — многопрофильной клиники-филиала южнокорейского университетского госпиталя Bundang — стала компания «Ташир Медика», входящая в ГК «Ташир» Самвела Карапетяна F 29. Это будет самый крупный из объявленных в кластере проектов (площадь — около 50 000 кв. м, вместимость — 300 коек) и очень технологичный, как и вся корейская медицина.

Французский реабилитационный центр Orpea выступит одновременно и инвестором проекта. Европейский медицинский центр (ЕМC) станет инвестором и оператором испанской онкологической клиники Roman Fernandes.

- Традиционные лидеры рынка медицинских услуг почувствовали изменения с вашим приходом на рынок?

- С появлением иностранной медицины конкуренция выходит на совершенно другой уровень. И это является сильным катализатором развития.

Диагностический центр клиники Hadassah работает уже год. За это время клиника помогла нескольким тысячам россиян, в том числе со сложнейшими диагнозами, активно ведут прием израильские профессора. Это помогает в диалоге с инвесторами?

Сначала кластер был зоной неопределенности, никто не верил в работоспособность нашей модели: что иностранная клиника может пойти в Россию со своими врачами, технологиями и препаратами и лечить здесь наших пациентов (специальные условия зафиксированы в 160-ФЗ «О ММК». — Прим. ред.). Но открылась первая клиника, подписан ряд соглашений с новыми участниками — французской Orpea, корейским госпиталем Bundang. Недавно были приняты поправки в 160-ФЗ, которые уточнили порядок получения российской медицинской лицензии для участников кластера, установили порядок приобретения лекарств, использования компонентов крови, оформления листов временной нетрудоспособности, что в целом позволяет обеспечить полноценное оказание медицинской помощи участниками ММК. Сейчас бизнес удостоверился, что дело пошло, и у нас уже даже есть конкуренция инвесторов за некоторые проекты. Это очень радует.

- Кого еще из инвесторов вы бы хотели видеть?

- Большие международные группы, крупные инвестфонды. Но пока рынок не консолидирован, он не интересен таким инвесторам. Наша инвестиционная привлекательность раскроется полностью через три-пять лет, когда на территории кластера заработает несколько клиник. Думаю, у нас хорошие перспективы. Традиционная ресурсно-сырьевая модель экономики России уходит в прошлое. В силу низкой маржинальности она перестанет доминировать, а драйверами станут компании, которые сейчас развиваются в «Сколково»: IT, агротех, космическая отрасль, биомедицинские технологии и, безусловно, медицина. Ранний заход в медицинский бизнес обеспечит жизнеспособность проекта на длинном треке.

- В чем особенности клиник ММК для клиента? Для пациента?

- Новейшие технологии, оборудование и препараты, которые могут лечить и спасать жизни уже сейчас, а не проходить долгий путь регистрации в России. Эту возможность дает 160-ФЗ «О ММК». Не будь у кластера специальных преференций, иностранные врачи высочайшего уровня скорее всего не стали бы консультировать и лечить в России.

Важно, что рядом с иностранными медиками работают наши врачи. И они не просто смотрят, как работают новые технологии и оборудование, но и пропускают все новое через свои руки. На западных стажировках у наших врачей есть возможность только смотреть со стороны (тоже из-за проблем с подтверждением дипломов).

- Современная медицина невозможна без непрерывной связи с наукой. Планируется ли развитие научного направления в кластере?

- Наш экспертный совет при отборе клиник для кластера руководствуется несколькими критериями, один из которых — научные исследования. Это очень важно. Например, в Bundang научная и образовательная деятельность стимулируется специальными программами поощрения. Надеюсь, что эту атмосферу стремления к научному знанию наши корейские коллеги передадут коллегам в России.

Мы находимся в «Сколково», в инновационном центре, где уже есть большое количество инновационных стартапов и исследовательских компаний. В будущем здесь должны возникнуть сотни, тысячи совместных проектов клиник с R&D-компаниями, тогда на этих связях будут вырастать новые технологии. Все новое возникает на стыке отраслей.

- Открывая кластер, вы анонсировали много образовательных программ, которые должны трансформировать сознание наших врачей. Работает?

- Да, лекции идут в режиме нон-стоп. На днях прошла лекция по дизайну медицинских учреждений, особенной, исцеляющей архитектуре. Дальше: в России исторически не сложилась система управления качеством — мы пригласили лекторов из Голландии, где хорошо развита система управления качеством. В ближайшее время мы запускаем школу медсестер. Этот проект возник после того, как бригада медсестер из Hadassah по нашему приглашению неделю поработала в Институте скорой помощи им. Н.В. Склифосовского и составила чек-лист: что на отрезках «палата — интенсивная терапия — палата» делает медсестра в Израиле, а что — медсестра в Склифе. Самое важное различие заключается в том, что средний медицинский персонал в Израиле имеет намного больше функций и является активным участником лечебного процесса, тогда как в России сестринский персонал в основном занимается раздачей таблеток, инъекциями, транспортировкой пациентов, а порой даже уборкой помещений. В Израиле именно медсестринское звено отвечает за построение внутренних процессов в медицинском учреждении, включая управление качеством и безопасностью медицинской помощи, управление рисками, анализ ошибок, предотвращение больничных инфекций, и осуществляет многие другие важные функции. Таким образом, в Израиле медсестра — полноправный участник лечебного процесса, так как намного больше находится с пациентом. Наши медсестры, кстати, в ходе исследования говорили, что им интересно развиваться, брать на себя больше функций.

Подготовка среднего медицинского персонала такого уровня окажет системный эффект — снимет нагрузку с врачей, улучшит внутренние процессы в медицинских учреждениях, создаст новый уровень мотивации и поднимет престиж профессии.

Если мы сможем изменить сложившуюся парадигму, это будет огромным прогрессом. Медсестринское звено обладает огромным потенциалом роста в нашей системе здравоохранения.

Еще одно наше образовательное начинание — обучающие семинары для медицинских управленцев по медицинскому туризму, которые мы делаем совместно с Минздравом. К примеру, первый (в октябре) мы проведем с участием корейских коллег. Как известно, Южная Корея за короткий срок, всего 10–15 лет, построила очень качественную, высокотехнологичную медицину, а также объявила экспорт медуслуг госпрограммой и стала лидером в этом вопросе по ряду направлений.

И еще одна важная для пациентов история — медицинская клоунада, вернее, арт-терапия, игротерапия. Медицинская игротерапия используется в детских стационарах для отвлечения детей от болезни, для психологической разгрузки в предоперационный период, снятия болевого синдрома. В большинстве детских медицинских учреждений развитых стран игротерапией занимаются высококвалифицированные специалисты, работающие на стыке психологии и актерского мастерства, чей опыт может быть перенесен в Россию. Фонд ММК обсуждает проект школы медицинской игротерапии с привлечением специалистов из Швейцарии и Израиля.

- Есть что-то такое, что объединяет всех ваших инвесторов?

- Я довольно часто общаюсь во всеми заинтересованными инвесторами и вижу, что все они неслучайны. Да, одни хотят диверсифицировать свой бизнес, другие скупают активы в ожидании консолидации рынка и дальнейшего роста стоимости. Конечно, точно так же, как произошла консолидация рынка лабораторной диагностики, это неизбежно произойдет и в остальных сегментах.

Но, как я вижу, всех их объединяет, простите за громкие слова, понимание ценности здоровья. Преодолеть практически любую зону инвестиционных рисков и высокой неизвестности позволяет энергия, которая возникает от того, что ты делаешь дело, которое помогает лечить людей. Сегодня ориентация на прибыль перестает быть правильной моделью. Многие бизнесмены оценивают, насколько они успешны, в зависимости от того, делают ли они счастливее людей. Мне кажется, от стремления к финансовому капиталу пора переходить к стремлению к социальному капиталу, к индексу счастья пациентов и сотрудников.

Елена Костюк