timelapse

Архитектура Москвы глазами Сергея Кузнецова – прошлое, настоящее и будущее

Темы в материале

В последнее время Москва меняется буквально на глазах. Модернизируются общественные пространства, создаются новые точки притяжения, осуществляются масштабные архитектурные проекты.

Изменяются сами принципы организации городской среды. Каким станет город через 10 лет? А через 50? Об этом и о многом другом мы побеседовали с главой Архсовета, главным архитектором Москвы Сергеем Кузнецовым.

- Москва славится большим разнообразием памятников архитектуры и архитектурных стилей, представляющих почти все периоды российской истории. Как вы думаете, привлекательна ли Москва для архитекторов?

- Я верю в практику привлечения хороших архитекторов – как российских, так и зарубежных – путем проведения конкурсов или прямого размещения заказа. Несомненно, на начальном этапе необходимо какое-то сотрудничество между школами, поскольку именно западная архитектурная школа задает сегодня тон. Для того чтобы помочь нашей школе приблизиться к западному уровню, было бы неплохо поучиться у лучших западных архитекторов. И нам нужно освоить не только стилистику, но и строительные технологии. К сожалению, довольно часто мы не имеем представления о технологиях – о том, как строятся здания, какие используются материалы, что заставляет дом «дышать», как инженерные системы здания связаны с его внешним видом. А это очень важно. Все это приводит к тому, что наш продукт не пользуется спросом в мире, что он только для внутреннего потребления.

В то же время, я не думаю, что иностранцы лучше или круче. Я с ними работал и понимаю, что, к сожалению, они относятся к российскому рынку как к территории страны третьего мира, где они могут продать свои технологии и ноу-хау, заработать денег и, при этом, даже не довести до конца свою работу. Короче говоря, у нас нет другого выбора, кроме как самим научиться строить хорошо. Именно поэтому я целиком и полностью за сотрудничество с зарубежными звездами. Но только при условии, что в следующий раз мы все сделаем сами, что мы вырастим поколение, которое будет конкурентоспособным не только в нашей стране, но и за рубежом. К сожалению, архитектура – это не автомобили, для которых мы можем просто закупать детали за рубежом и собирать их здесь. В архитектуре нам нужно вырастить своих собственных мастеров.

- С какими трудностями приходится сталкиваться архитекторам, работающим в Москве? Как лучше всего их преодолевать?

- На мой взгляд, главная задача современного архитектора – совместить  экономичную архитектуру, допустим, офисного здания, с уникальным обликом. Под экономичностью я понимаю не стоимость проектирования, напечатанных документов и залитого бетона. Под этим термином я имею в виду экономию на протяжении всего эксплуатационного цикла, за время которого позже с легкостью можно не только полностью возместить первоначальные затраты, но и получить прибыль. Опираясь на свой личный опыт, я могу сказать, что наиболее успешными оказываются те здания, в которых сочетаются эти два фактора. Именно таким компромиссом было решение использовать нержавеющую сталь и стекло для создания фасадов офисного здания на улице Кульнева, дерево – в проекте Дворца водных видов спорта в Казани, натуральный камень – для волнообразных эркеров здания «Новатэк» на Ленинском проспекте.

И, если говорить о сегодняшнем архитектурном облике города в целом, здесь нет простых решений. Это продукт коллективной творческой работы, он создается системой, а не отдельным человеком. Если бы это было так, мы строили бы только эстетически, технически и экономически совершенные здания.

- Каковы положительные стороны работы в Москве для архитекторов?

- В настоящее время в Москве наблюдается определенный прогресс. Рынок недвижимости растет, и, естественно, у архитекторов есть хорошая возможность для самореализации.

В то время как наша столица развивается, в ней велик неудовлетворенный спрос. И это спрос не только на квадратные метры, но и на инфраструктуру в целом. Общественные пространства активно модернизируются, город заинтересован в создании новых точек притяжения – развлекательных и спортивных центров, инфраструктуры объектов культуры и досуга. Хороший пример – Инновационный центр «Сколково». Опыт, накопленный за время реализации этого проекта, сам принцип перехода от разработки генерального плана к строительству, четко фазированное проектирование и соблюдение процедур – все эти факторы гарантируют в результате исключительно высокое качество.

Другие точки роста в Москве – территория бывшего гигантского автомобильного завода  АМО ЗИЛ и деловой кластер  «Москва-Сити». Фактически, Москва-река сейчас становится, в прямом смысле этого слова, центром города, хотя в течение долгого времени она была на периферии. Я думаю, это замечательно, когда в городе есть несколько центров роста, поскольку они могут иметь совершенно разный стиль и социальную направленность и, в то же время, формировать полноценную городскую среду.

- Расскажите об Архитектурном совете города Москвы. Рассматриваете ли вы возможность работы с зарубежными архитекторами и дизайнерами? Поддерживаете ли зарубежные компании или считаете, что в Москве должны работать только местные архитекторы?

- Мы считаем важным публичное обсуждение проектов между коллегами. Для нас важно, чтобы люди понимали, что существует обратная связь городских властей с экспертами и что рынок реагирует на их мнение. Мы стараемся сделать Архитектурный совет площадкой для такого диалога. Собственно, деятельность Архитектурного совета направлена на практическую реализацию единой градостроительной и архитектурной политики и открытое публичное освещение решений по ключевым городским проектам.

Существует множество причин, по которым совет может отклонить проект. Они могут включать низкое качество здания, несоответствие действующему законодательству, это могут быть и проблемы интеграции здания в существующую городскую застройку. Неудачный проект может быть как у молодой компании, так и крупного известного бюро. Но, в конце концов, все проекты дорабатываются и подаются на утверждение. Иногда проект выносится на заседание два или три раза, иногда мы встречаемся отдельно для дальнейшей доработки проекта, бывает, что нам приходится искать нового архитектора.

Что касается работы с иностранными архитекторами, мы вернулись к практике проведения международных архитектурных конкурсов на проектирование самых различных объектов – от градостроительных проектов и зданий в ключевых точках города до фасадов и даже отдельных элементов зданий. Например, мы проводили масштабные конкурсы на разработку архитектурной концепции московского металлургического завода «Серп и молот», Международного финансового центра в Рублево-Архангельском, ландшафтно-архитектурной концепции парка «Зарядье», проекта нового здания Государственного центра современного искусства, Технопарка Сбербанка в Сколково и т. д. Зарубежные архитекторы принимали активное участие в конкурсах в составе консорциумов с российскими бюро.

- Каковы условия для работы архитекторов в Москве? Конкурируют ли они друг с другом? Получают ли они поддержку от местных властей?

- Например, у нас существует очень удобная система налогообложения для малого бизнеса. Это нечасто обсуждается, но это очень важная вещь. Для малых предприятий упрощенное налогообложение – это, действительно, большой плюс и конкурентное преимущество перед крупными игроками. Поэтому, естественно, есть разница в цене. Разумеется, с молодыми компаниями связаны определенные риски – касающиеся качества и не только – но, с другой стороны, мы можем начать работать с молодой компанией, которая, имея хорошие заказы, очень скоро окрепнет. Проектирование более дорогих зданий обычно доверяют более известным архитекторам, поскольку это большая ответственность. Спортсмены высокого уровня используют на соревнованиях лучшее снаряжение, машины премиум-класса и т. д. Точно так же обстоят дела и в архитектуре.

Я думаю, что, с учетом данных обстоятельств, многое делается для улучшения архитектурного и эстетического имиджа Москвы. В частности, модернизируются районы массовой жилой индустриальной застройки, а это – очень большой процент имеющегося жилого фонда. Панельные дома будут принципиально отличаться от тех коробок, которые строили в нашей стране десятилетиями – без удобных дворов, без местной дорожно-транспортной инфраструктуры, общественных зон и т. д. Более того, московское правительство активно поддерживает инициативы по повышению архитектурного уровня объектов социальной сферы, по созданию индивидуальных проектов вместо типовых. Застройщики начинают работать в более тесном сотрудничестве архитекторами, поскольку продать красивое и удачно спроектированное здание гораздо легче.

- Что нового в архитектурном образовании? Как Москва поддерживает молодых архитекторов? Какие в городе есть институты и учебные центры?

- Важно не количество архитектурных школ. Нужно развивать конкурентную среду, способствовать разнообразию архитекторов на рынке. Архитектор – это не просто человек, закончивший институт. Он должен вырасти в профессии и быть в состоянии не только нарисовать здание, но и продумать его функционирование. Я убежден, что сегодня профессия архитектора изменилась кардинальным образом. С развитием технологий и появлением машин, которые могут чертить архитектурные объекты, архитекторам осталась одна работа – придумать, как использовать эти здания и чем их наполнить, теперь им нужно просто написать, скажем так, техническое задание для этих машин.

Когда я учился, более половины моих одногруппников не остались в профессии просто потому, что они не видели возможностей сделать карьеру и завоевать известность. И ведь я говорю о тех студентах, которые блестяще защитили свои дипломы, были на хорошем счету у всех преподавателей, считавших их будущими звездами. Но они ничего не достигли. Некоторые из них уехали за границу, другие выбрали смежные профессии – девелопмент, дизайн интерьеров, и т. д. Это было обычным явлением.

Работа над совершенствованием архитектурного образования неразрывно связана с тем, что сегодня мы живем в эру публичности, PR и продвижения. Развитие профессии архитектора невозможно без развития общественного интереса к этой профессии. Если общество начнет думать, что дома можно строить и без архитекторов, она просто отомрет как ненужная составляющая строительной индустрии. И это касается даже не правил, а «души» здания. Поэтому так важно донести до общественности, что архитектура – интересная сфера деятельности, которая оказывает серьезное воздействие на среду, в которой мы живем.

- Что изменилось в Москве за постсоветский период? Как современная архитектура уживается с наследием советских времен?

- Существуют два противоположных мнения. Одно из них, консервативное, состоит в том, что центр города – это единый исторический ансамбль. Второе, на мой взгляд, более прогрессивно. Язык архитектуры сейчас разительно отличается от того, который был в те времена, когда строился исторический центр. Более того, невозможно назвать какой-то один период, наиболее типичный для центра. Мне нравится, как обстоят дела в Лондоне или Нью-Йорке, где каждая эпоха оставляет свой след в архитектуре. Я уверен, что этот подход является правильным и для Москвы, поскольку эти города похожи по духу. Например, архитектура русского авангарда никому не была бы интересна, если бы она не была порождением своего времени. Попытки возродить ее в наше время вряд ли у кого-то могут вызвать энтузиазм. И я не согласен, что строительство новых зданий, в том числе высотных, и охрана культурного наследия – две взаимоисключающие задачи.

- Каким вы видите будущее архитектуры Москвы и ее архитекторов? Какие инициативы и программы вы планируете реализовать в будущем?

- Невозможно предсказать, как будет выглядеть Москва через пятьдесят лет. Неизвестно, каким будет общество через десять и через пятьдесят лет. Посмотрите на ВДНХ (выставочный комплекс и парк развлечений), концепцию которого мы представили в этом году на Венецианской биеннале. ВДНХ –пример архитектурного объекта, доказывающего, что невозможно предсказать, каким будет будущее архитектуры и страны. Когда строилась ВДНХ, никому бы не пришло в голову, что здесь могут возникнуть катки, музей или «Москвариум» (московский океанариум). Жизнь была другой, и люди думали о совершенно других вещах. То, как Москва будет выглядеть через полвека, зависит от общественного спроса: если в моду войдут стеклянные здания, что ж, мы увидим «Москву из стекла».

Темп жизни растет, срок жизни домов становится все меньше и меньше. Похоже на то, что в будущем будут больше строить и больше ломать. Я думаю, строящиеся сейчас дома будут сноситься – жизнь зданий станет короче. А охрана памятников, ставшая сегодня мировым трендом, будет только набирать обороты.

Хорошие перспективы у проекта развития территорий, прилегающих к Москве-реке. Он может стать гордостью города – ухоженные набережные, река с экскурсионным и пассажирским речным транспортом. Проект потребует для своего осуществления 20 лет, но его первые элементы можно будет увидеть уже в 2018–2020 годах. К этому времени завершится строительство парка «Зарядье» – уникального для Москвы проекта, группой проектировщиков которого мне посчастливилось руководить. В последние полвека у нас не появлялось парков такого масштаба и, кроме того, он не будет традиционным парком: он станет местом, которое воплощает идею «природного урбанизма». Это очень многокомпонентный проект  со сложными технологическими решениями.

Запланировано строительство парламентского центра в Мневниках. На мой взгляд, правительственные здания должны быть предельно скромными, не нарочито амбициозными, но элегантными, качественно спроектированными и построенными, с удобной планировкой и эргономичными. Приступая к этому проекту, на мой взгляд, для начала, необходимо организовать общественное обсуждение, пригласить экспертов, записать аргументы, которые кажутся конструктивными. При помощи краудсорсинговых проектов или встреч с представителями общественности к работе над этим вопросом можно привлечь широкий круг экспертов. Архитектура интересна именно потому, что она выражает взгляды жителей города. И эти взгляды необходимо изучать.

Конечно, это очень значимые проекты, но их не так много, и лицо города определяется не ими, а массовой застройкой – жилыми домами, детскими садами, школами и больницами. Да, от них не требуется быть иконами стиля и привлекать туристов, но их задача – повышать привычные стандарты архитектуры.

- В последние несколько лет Москва расширила свои границы благодаря проекту «Новая Москва». Каковы, по-вашему, перспективы его дальнейшего развития? И как будут развиваться эти территории?

- Присоединение «Новой Москвы» вызвало горячие дискуссии. Даже застройка территорий, прилегающих к Москве-реке, не поднимает столько вопросов. Действительно, не существует никаких примеров, которые можно было бы взять за основу при развитии «Новой Москвы». Это совершенно новый опыт. Он уникален для Москвы. И мы стараемся грамотно осваивать этот район. Строится недвижимость, организуются промышленные зоны, создаются рабочие места. Согласно разрабатываемым нами планам, жилые дома будут иметь высоту от восьми до десяти этажей. Отдельные здания – в районах Коммунарка и Рублево-Архангельское – будут достигать 14 этажей.

Мы  можем утверждать, что единственное, чего пока не удалось достичь – это активное переселение на новые территории. Но все остальные задачи, поставленные Правительством Москвы – новые стандарты строительства, техническое обеспечение – успешно претворяются в жизнь.

- Назовите ваши любимые проекты из реализованных в последние пять лет.

Если говорить о московских небоскребах, я уверен, что Московский международный деловой центр – «Москва-Сити» – имеет шанс стать новой архитектурной достопримечательностью Москвы. Хотя некоторые из его зданий и вызывают вопросы, «Москва-Сити», несомненно, является событием в архитектуре.

Жилой комплекс «Гранатный 6» – уникальный для современной Москвы пример использования орнамента в качестве основного средства создания архитектурного облика. В отделке комплекса использованы камень и металл, что обеспечит ему долгую жизнь и позволит «красиво» стареть.

Проект благоустройства Триумфальной площади, по-моему, представляет собой хороший пример того, как публичное пространство рождается благодаря архитектурному конкурсу. Мы начали этот конкурс пару лет назад.

Я бы также хотел отметить нашу повседневную, возможно незаметную, но очень важную работу по оформлению школ, детских садов, больниц и промышленных зданий, так как именно они формируют облик окраин.

- Какое ваше любимое здание в Москве, новое или старое?

- Я бы назвал проекты Ивана Жолтовского. Мне очень нравится его тщательный подход к прорисовыванию зданий.

- Какие пять зданий, по вашему мнению, следовало бы убрать из Москвы?

- Я бы не ставил вопрос таким образом. Видите ли, здания, построенные в начале 2000-х сейчас многими высмеиваются, критикуются и часто воспринимаются как исторический казус, но ведь это было время проб и ошибок. Это период начался после длительной эпохи застоя в архитектуре, когда не появлялось ничего интересного, и люди изголодались по неординарности и креативности. Было построено некоторое количество откровенно слабых зданий, но в то же время сложился узнаваемый стиль эпохи, культурный слой. Мы должны извлечь из него уроки, понять, что было не так в этих экспериментах, и делать лучше. И раны, нанесенные городу постройками того периода, заживут и исчезнут. Да, город изуродован безликими панельными и железобетонными домами, построенными в центре в 60-е и 70-е годы. Город сильно пострадал от советской массовой застройки, и эти ошибки невозможно исправить в ближайшем будущем: ведь во всех этих домах живут люди, и было бы очень сложно переселить их всех с этой целью.